Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
Вход для друзей

Нужна няня?

Поиск персонала
Магазин

Песенки и стихи для приятных снов малышам

Песенки и стихи для приятных снов малышам

Издательство: Проф-Пресс

138 руб.

Афиша
30.11.2016
Мюзикл "Черномор"

В новогодние праздники в Олимпийском представят новый мюзикл ...

подробнее...
25.11.2016
"Предновогодние приключения на Планете Добра"

3 декабря 2016 года в Культурном центре «Москвич» ...

подробнее...
23.11.2016
Космо-ёлка для самых маленьких

Мультимедийная выставка «Космос. Love» и Центр дизайна ARTPLAY ...

подробнее...
14.11.2016
Елка на Робостанции

С 11 декабря 2016 года по 8 января ...

подробнее...
25.10.2016
10-й Юбилейный Большой фестиваль мультфильмов

27 октября — 7 ноября 2016 года, Москва

подробнее...
12.10.2016
Gulli Girl – первый телеканал для девочек

С сентября 2016 года сразу два французских развлекательно-образовательных ...

подробнее...
20.09.2016
Первый образовательный семейный сериал «Семья Светофоровых»

3 октября на телеканале «Карусель» стартует первый образовательный ...

подробнее...
19.09.2016
«Моана»

Disney представляет анимационный фильм «Моана», посвященный бесстрашной девушке, которая ...

подробнее...
05.12.2016
Новогодние каникулы в АндерСон – хорошая примета!

Каждый год в конце декабря в сети семейных ...

подробнее...
14.11.2016
Ёлки в клубе на Мясницкой

24 декабря в 11.00 приглашаем родителей с детьми ...

подробнее...
11.11.2016
ROYAL CANIN ОТКРЫВАЕТ ВЕТЕРИНАРНУЮ КЛИНИКУ В КИДЗАНИИ

Royal Canin, подразделение Mars Inc., объявляет об открытии ветеринарной клиники ...

подробнее...
07.11.2016
Отличникам в День науки покажут Тесла-Шоу бесплатно

10 ноября, во Всемирный день науки, в московском ...

подробнее...
28.11.2016
Музей автомобильных историй

Торжественная церемония открытия «Музея автомобильных историй» состоялась в ...

подробнее...
22.11.2016
Открылся Музей хоккея

С декабря 2016 года Музей хоккея в Парке ...

подробнее...
09.11.2016
Мишки Тедди на Тишинке

Ежегодно в первые выходные декабря тысячи медведей со ...

подробнее...
26.10.2016
Мамин фестиваль «ГОРЛИЦА»

27 ноября  15:00 – 18:00 ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДАРВИНОВСКИЙ МУЗЕЙ 

подробнее...

Наши вечные дети

20.04.2015

Это отрывки из бесед между журналистом Джоэлем Мартином и медиумом Джорджем Андерсоном, касающиеся некоторых вопросов, которые обычно задают родители и другие близкие ушедших навеки детей.



Джордж Андерсон — герой и соавтор трех книг, получивших широкий резонанс во многих странах мира: We Don’t Die (Мы не умираем), We Are Not Forgotten (Мы не забыты) и Our Children Forever (Наши вечные дети), — приобрел способность слышать голоса и созерцать видения загробного мира после тяжелой болезни в возрасте шести лет. Напуганный недоверием и враждебной реакцией окружающих, он использовал свой дар крайне редко  вплоть до 1973 года, когда он случайно оказался на занятиях местного кружка медиумов. После этого он позволил своим способностям постепенно проявиться. Джордж Андерсон — самый удивительный из признанных американских медиумов. Его необыкновенные способности позволили многим людям получить весточки, несущие любовь и надежду.

Сегодня его дар служит людям, которых разлучила смерть. «Ваш ребенок хочет, чтобы вы собрались с силами и продолжали жить... Где бы дети ни были — здесь или в грядущем, — они остаются вашими детьми. Навсегда».

Вскоре после своей первой встречи в 1980 году Джордж Андерсон и журналист Джоэль Мартин начали изучать все, что касалось того явления, с которым Джордж столкнулся на собственном опыте.

Джоэль Мартин как репортер-исследователь в течение всех этих лет проводил подробные записи сеансов или «чтений» — стенографировал, записывал на магнитофон, производил видеосъемку.

Результатом этой работы стало издание двух книг, широкий международный резонанс которых дал возможность познакомиться с тысячами семейных историй, каждая из которых была уникальна и важна не только для ее участников, но и для многих людей. Из каждой читатели узнавали что-то новое о жизни после смерти.

«Чтения», представленные в этой публикации, выбраны из тысяч сеансов, которые Джордж проводил по просьбе безутешных родителей. Иногда возникала необходимость изменить имена некоторых или всех участников либо другие биографические данные.  Лишь в исключительных случаях использование псевдонимов вызвано нежеланием людей предавать огласке сам факт их обращения к медиуму. Авторы всегда шли навстречу подобным просьбам, особую благодарность они выражают тем семьям, которые позволили указать их подлинные имена и другие обстоятельства.

Важно отметить, что во всех случаях сами «чтения», т.е. содержательная часть сеансов, приводятся документально, без всяких изменений. Записи просмотрены всеми участниками сеансов, удостоверившими их подлинность.

 

Когда мы встретимся на небесах

Джоэль Мартин: Вынесли ли вы из ваших сеансов общения какой-то общий вывод, общую идею: есть ли что-то такое, чему может научить родителей смерть ребенка? Что-то важное, что дает толчок духовному росту?

Джордж Андерсон: Я думаю, большинство осиротевших родителей скажут, что это страшное испытание. И я не хотел бы выступать тут в роли римского папы, потому что я — не папа. Но можем ли мы научиться стойкости? Можем ли мы научиться терпению? Научиться любви? Можем ли переплавить свое отчаяние во что-то более позитивное — хотя бы затем, чтобы помочь другим людям, тоже потерявшим своих детей? Чему-то, безусловно, может научить любой опыт, любое событие того, кто хочет и может извлекать уроки.

С другой стороны, я знаю людей, которые так и остались один на один со своим горем до конца жизни. Они никогда больше не испытывали радости, их собственная жизнь как бы закончилась со смертью ребенка. Могу ли я положа руку на сердце укорять их? Могу я сказать, что они не правы? Я не осиротевший родитель, и я не знаю.


Д.М.: А те, кто на другой стороне, — они говорят когда-нибудь, как бы нам следовало относиться к их уходу? Как вести себя, по их мнению?

Д.А.: Они единодушны в этом вопросе. Они хотят, чтобы мы постарались понять: они просто перешли на другой уровень существования. Это нелегко, но мы должны постараться. Они не хотят, чтоб мы думали, будто они не понимают нашего горя и боли. Конечно, они понимают. Их часто печалит, когда они видят, как мы страдаем, а они мало чем могут нам помочь. Они стараются и делают, что могут, — просто мы не всегда это замечаем.


Д.М.: Имеет ли какое-то значение для них погребальная церемония?

Д.А.: Я не думаю, что они чаще нас вспоминают или меряют нашу любовь в зависимости от того, какие были похороны и какой им поставили памятник. Некоторые из них упоминали те бурные проявления любви и сочувствия, которые они наблюдали на своих похоронах. Они говорили примерно так: «Хорошо, что мои родители и близкие получили такую поддержку от людей».

Они часто напоминают, что пережили смерть. Теперь они на другой стороне и видят все в совершенно ином ракурсе. Для них смерть уже позади, они двигаются дальше. Они часто говорят, что тяжелая доля выпала их родителям, оставшимся «на том берегу», куда смерть отбрасывает свою тень.


Д.М.: Они покинули этот мир, им хорошо и спокойно на той стороне, где, как мы знаем, друзья и родные заботятся о них. Нуждаются ли они в нас, оставшихся здесь? Если да — что мы можем сделать для них?

Д.А.: Хотя мы, кажется, живем в разных измерениях, любовь прочно связывает нас — и будет связывать всегда. Они знают, что нужны нам. Они хотят, чтобы мы поняли, что они живы, что они с нами, что они думают о нас. Я часто слышал от них во время сеансов, что наши молитвы нужны им, и это как раз то, что мы можем для них сделать. Но я думаю, что нам следует хранить их живыми в наших сердцах, продолжать жить и стараться быть счастливыми, насколько это возможно. Например, наше горе не должно мешать нам заботиться об оставшихся, стараться сделать их счастливыми.

Они хотят, чтоб мы были счастливы и знали: мы все будем снова вместе. Они никогда, никогда не забудут нас и верят, что мы никогда не забудем их. Я вижу по тем семьям, для которых я проводил сеансы с промежутками в годы, что умерший ребенок остается частью их жизни. Например, Дэвид Ликата, погибший под колесами автомобиля водителя-лихача, во время наших сеансов демонстрировал хорошую осведомленность обо всех подробностях текущей жизни своей семьи. Он знал, например, что у дедушки рак. Он обещал родителям, что позаботится о дедушке.


Д.М.: Выбирает ли ребенок своих родителей?

Д.А.: Кажется, это часто действительно так. И замечательно, когда ребенок появляется в любящей, дружной семье. Но что делать, если ребенок родился нежеланным, подвергался плохому обращению? Я боюсь вдаваться в эту область. Я не думаю, что мы способны контролировать все происходящее. Что-то от нас зависит, что-то нет. Я не думаю, например, что люди сами выбирают себе какие-то ужасные болезни, чтобы извлечь урок из полученного опыта. Однако возможны исключения.

Но вообще-то мне в этом вопросе не все ясно. Например, я не уверен, что то, что я узнаю во время сеансов, может дать полную картину. Например, родители, которые бьют своего ребенка до смерти, наркоман, чей малыш родился уже с влечением к наркотикам, — они ведь не приходят ко мне и не просят устроить для них сеанс общения. Что сказали бы мне их дети? Что они сами выбрали эту ситуацию? Что они ошиблись? Что это от них не зависит? Я просто не знаю. И может быть, никогда не узнаю.


Д.М.: Но есть одна сфера, в которой вы много работали, — это установление связи с абортированными детьми. Что они вам говорили?

Д.А.: Часто душа, которая должна была войти в тело перед самым рождением — так, они говорили, это происходит, — приходит на зов. Интересно, что это обычно бывает, если я провожу сеанс для кого-то, кто очень хочет узнать об этом ребенке. Если аборт связан с тяжелым чувством вины, они всегда стараются облегчить своим несбывшимся родителям их ношу. Они говорят: «Мне, может быть, не очень понравилась ваша идея остановить процесс, но я понимаю, почему вы это сделали».

Некоторые души обещали прийти снова, когда настанет более подходящее время. Или говорили, что оставили это тело, потому что там были физические проблемы.

Сам я не сторонник абортов, но полагаю, что это сугубо личное дело. Могу лишь сказать, что эти дети приходят на вызов и считают эту женщину своей матерью. Они говорят, что понимают причину аборта, и убеждают своих родителей, что там, где они сейчас, с ними все в порядке. Они никогда не  говорят, что были убиты.

Я знаю, что некоторые люди чувствуют вину и после наших сеансов. Но я говорю им: отдавайте себе отчет, откуда это чувство. Кто научил вас этому? А теперь подумайте о том, что говорит вам душа этого ребенка. Как она хочет, чтобы вы чувствовали.

Мне не хотелось бы привносить собственное мнение в этот вопрос. Я  могу лишь констатировать: мне не довелось столкнуться во время сеансов с непониманием и осуждением со стороны абортированных младенцев — только с сочувствием и стремлением утешить.


Д.М.: Вы говорили — и мы говорим постоянно, — что быть на той стороне не значит быть всеведущим. Другими словами, живые или мертвые, мы остаемся людьми со всеми присущими нам ограничениями и несовершенством.

С другой стороны, души приходят на встречу и говорят, например, о выборе определенной семьи, о том, что они знали, что умрут, что время их пребывания на земле будет кратким. Получается, как будто мы и знаем, и не знаем. Что же именно мы знаем? Есть ли какие-то вещи в нашей жизни, которые мы в состоянии контролировать, но не знаем об этом?

Д.А.: Кажется, мы всегда держим в руках поводья, знаем ли мы об этом или  нет. Мы сами выбираем, какой урок должна выучить наша душа, через какие испытания пройти, чтобы расти, подниматься выше. Люди вокруг тоже извлекают уроки из нашего опыта и наоборот. Поскольку мы все — участники одной драмы.

Но — отвечаю на другую часть вашего вопроса — иногда мы определенно знаем больше, чем можно было бы ожидать.

У нас был один случай с девочкой-подростком по имени Минди Ратмайер, которая предсказала собственную смерть. Она знала, что скоро умрет, она говорила об этом дома и с друзьями. Она говорила даже, в каком именно платье хотела бы быть погребенной. Резонно было предположить, что она умрет каким-то предсказуемым образом, — скажем, покончит с собой. Но она умерла в результате несчастного случая. Как объяснить это? Я не знаю.


Д.М.: Сохраняют ли маленькие дети память о пребывании на той стороне?

Д.А.: Да, я думаю, это возможно — по крайней мере в раннем детстве. Когда у моего племянника родился младший братик, ему было три года. И он сказал мне: «Я был на небе сначала, и мы договорились с братиком, что будем здесь вместе. И вот, смотри, он родился!» Я спросил его, как там все было — на небе. Он ответил: «Когда я там был, мы могли везде двигаться и не боялись упасть». Я не думаю, что он мог что-то подобное услышать по телевизору. Он казался очень уверенным в том, что говорил. Ни тени сомнения. Я бы не удивился, если бы это оказалось правдой.


Д.М.: Когда умирают наши дети — все равно какого возраста, — нам трудно понять, почему они были здесь так недолго. Это будет правдой и по отношению к младенцу, и к человеку, которому далеко за пятьдесят.

Д.А.: Я думаю, с точки зрения родителей, все дети, которые умирают раньше их, уходят преждевременно. Все дело в том, что мы здесь, на земле, оцениваем события с точки зрения наших представлений о пространстве и времени. Как они говорят нам с той, своей стороны, это искусственные построения.

Мы полагаем также, что это наше право — дожить до девяноста пяти лет и умереть во сне. Но, как мы знаем, дело не всегда складывается таким образом. Возможно, ваше дитя уже получило свой урок или закончило свою миссию здесь. Вам может казаться, что оно пробыло здесь недостаточно долго. Но когда речь идет о тех, кого мы любим, нам всегда кажется, что они пробыли с нами — или мы с ними — недостаточно долго. Мы всего лишь люди — и нам всегда мало. Но мы не можем всегда иметь то, что хотим. Иногда нам приходится смириться с мыслью, что пятнадцатилетний, или пятилетний, или пятидневный ребенок должен уйти. Знаем ли мы почему? Возможно, мы узнаем позже.

Из того, что они говорили мне, можно вынести много разных объяснений, почему душа не хочет остаться здесь. Не может быть единого объяснения на все случаи.  И мне кажется это неоправданным и опасным: взять один конкретный случай и прикладывать объяснение ко всем остальным. Существует великое множество вариантов. Очень трудно себе представить, на что похожа жизнь на другой стороне. Но мы должны помнить, что мы так же сложны и неповторимы там, как и здесь. Ситуации, действия, причины действий у каждого свои.


Д.М.: Когда наши дети подрастают, полезно ли говорить с ними о смерти?

Д.А.: Это ведь часть жизни, не так ли? Когда я вижу все те страдания, через которые проходят люди, мне невольно кажется, что причина многих напрасных страданий в нашем неверном отношении к смерти. Наше общество либо представляет дело так, будто ее не существует, либо занимает наше воображение всякими ужасами и привидениями. Сколько раз меня люди спрашивали: разве вам не страшно заниматься тем, чем вы занимаетесь? Они думают, что это что-то вроде фильмов ужасов.

Между этими двумя крайностями остается совсем немного такого, что умирающий человек или те, кто потеряли близких, могли бы почерпнуть для себя. Такого, что дало бы им хоть какую-то информацию и помогло справиться со страхом и горем.

То, что я сейчас скажу, не просто звучит утешительно, и это не только такая вещь, которую я слышу практически на каждом сеансе. Это медицинский факт: смерть сама по себе неболезненна. Обстоятельства, ведущие к ней, — да, могут быть. Но сам по себе переход от жизни здесь к жизни на той стороне — очень приятное переживание. Если бы могли воспитать своих детей в таком убеждении — мы исключили бы или сгладили множество страхов и тяжелых переживаний, отравляющих людям их и без того не слишком долгую и не слишком легкую жизнь.


Д.М.: Еще одна вещь, которую хотелось сказать напоследок. У нас есть специальное название для того, кто лишился супруга или супруги, — «вдова», «вдовец». У нас есть слово, обозначающее ребенка, оставшегося без родителей, — «сирота». Но у нас нет специального слова для родителей, потерявших ребенка. Есть ли у вас какие-то предложения?

Д.А.: Может быть, нам стоит думать об этих родителях теми же словами, как думают о них их ушедшие дети. Они называют их «мама» и «папа».

 

Перевод с английского Натальи КОРШУНОВОЙ